Аарон Дембски-Боуден «Копьё Императора», перевод третьей главы

Закончил перевод очередной, третьей главы книги «Копьё Императора» за авторством Аарона Дембски-Боудена, где автор знакомит нас с ещё одним ключевым персонажем книги из ордена Копья Императора. Кому интересно, добро пожаловать под кат.

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

КОПЬЯ ИМПЕРАТОРА — КТО ОНИ?

ПРОЛОГ, ГЛАВА I

ГЛАВА II

ГЛАВА III
ГРОХОТ БАРАБАНОВ

1

     Амадей, вскинув болтер, стоял в полном боевом облачении и был готов к любым неожиданностям. Дождь барабанил по его шлему и наплечникам, а прицельная сетка в поле зрения, следуя за движениями зрачков, постоянно корректировалась. Я видела то же, что и он – актуальные данные непрерывно обновлялись на моём ретинальном дисплее: температура, гравитация, количество боеприпасов, жизненные показатели Амадея, изречение дня… Пока мой господин изучал окружающую обстановку, выискивая возможные цели, я по-привычке анализировала поступающую информацию. Льющиеся по доспеху потоки дождевой воды словно окутали его фигуру серебряным саваном.
     Место, где мы приземлились, можно было назвать посадочной площадкой с большой натяжкой – обычная лесная поляна, очищенная от растительности с почерневшей от работы огнемётов почвой. Мы стояли позади Амадея, в тени нашего десантно-штурмового корабля типа «Громовой ястреб».
     Напротив нашего господина стояла одинокая фигура, ничем не уступающая ему весом и габаритами. Это был космический десантник, правда, без шлема. Красные татуировки змеились по его налысо бритой голове, а от нижней губы, словно кровавые потёки, тянулись к подбородку три вертикальные, красные полосы.
     Никаких видимых знаков или же отметок, на основании которых можно было бы сделать вывод о его звании, видно не было, но плюмаж на его шлеме, который был примагничен к поясу, был похож на плюмажи представителей древней касты греков-романских воинов и ясно свидетельствовал о том, что перед нами старший офицер. Его отполированный дождями боевой доспех украшали рунные символы, мне совершенно незнакомые, а также памятные эмблемы кампаний, в которых этот воин принимал участие на протяжении последних ста лет и про которые я тоже ничего не знала. Керамит брони был выкрашен в светло-голубой цвет, очень похожий на тот, который можно увидеть в редких облачных просветах – Копья Императора носили лазурные доспехи такого же оттенка, как и опоясывающие Неметон кольца.
     Похоже, он пришел один. Я просканировала его – он был безоружен.
     — Не выставляй себя на посмешище, опусти оружие, — обратился он к моему повелителю.
     Амадей опустил болтер и отдал честь, сотворив одной рукой половину символа аквилы у грудной бронепластины.
     — Я – капитан-лейтенант Амадей Каяс Инкарий из ордена Менторов, прибыл к Адептус Вэлари по поручению магистра ордена Ниска Ран-Таулла как эмиссар.
     Космодесантник Копий Императора недобро ухмыльнулся, оскалив зубы в ехидной улыбке.
     — И ты утверждаешь, что прибыл сюда по проливам Эпоны.
     — Так и есть, — кивнул Амадей.
     — Мы отправляли корабли в Проливы, и не раз. Ни один не вернулся. Хоть кто-нибудь из них сумел добраться до Империума?
     — За последние сто лет, с тех пор как появился Великий Разлом, никакой информации о кораблях Копий Императора или же кого-то ещё из Адептус Вэлари в архивы не поступало.
     Странное выражение промелькнуло на лице собеседника нашего господина. Хоть я и обучена распознавать все нюансы нечеловеческой природы космических десантников, в этот раз я не смогла понять, что же оно означает.
     — И впредь не поступит, не будет больше никаких кораблей, — пришёл ответ. — Львы оставили попытки добраться до Империума, а что до Скорпионов, то готов побиться об заклад что тебе, Ментор, и так известна их судьба.
     Эти слова бередили старую рану ордена, но мой повелитель на эту наживку не клюнул и невозмутимо ответил:
     — Легион Менторов уважает память своих предков. Мы…
     — Нет. Не надо сейчас об этом, — покачав головой оборвал его космодесантник Копий Императора. — Избавь меня от оправданий. Лучше прибереги их для защитников Вуали Элары. Ты оскорбляешь нас, и ты оскорбляешь погибших задолго до твоего рождения воинов, которые с гордостью носили цвета своего ордена.
     Я услышала по воксу как дыхание Амадея немного участилось. Его жизненные показатели подскочили, но он сумел сдержаться и обуздать эмоции.
     — Несмотря на вышесказанное, — произнёс мой господин. — Я прибыл к вам как эмиссар.
     — Эмиссар, говоришь? Продвигаешь идеи единства, одновременно нас осуждая? Очень благородно. Надо же, единственной живой душой Империума, которой повезло добраться сюда, оказался ублюдок из Менторов! Что на самом деле привело тебя сюда, Амадей Каяс Инкарий? Неужели ложный сын Императора действительно отправил тебя? Или же это какие-то новые проделки кровопийц из Экзилархии?
     Да, планируя экспедицию мы принимали во внимание тот факт, что можем столкнуться с некоторой подозрительностью, и даже не исключали открытой враждебности. Мой господин как-то даже высказал мысль, что самые примитивные ордена, как правило, широко известны своим вызывающим поведением. Более того, они им гордятся. И, как считает мой повелитель, совершенно напрасно. Нынешняя ситуация служила лишним подтверждением его слов. Он решил сменить тактику и зайти с другой стороны:
     — Мне ничего неизвестно о Экзилархии. Могу ли я узнать твоё имя и звание, брат?
     В тот же миг я поняла, что эти слова были ошибкой. Представитель Копий Императора резко вскинулся, осклабившись, и произнёс сочащимся презрением голосом:
     — Учитывая цвета, в которые ты облачён, настоятельно рекомендую в здешних краях словом «брат» зазря не разбрасываться, иначе можешь потом сильно пожалеть.
     Амадей кивнул головой под тихий аккомпанемент сервомоторов сочленений доспеха.
     — Как пожелаешь, — по обыкновению бесстрастно ответил он.
     В повисшей тишине воин пристально смотрел на моего господина. Оценивая. Размышляя. Я насчитала семь сердцебиений Амадея на своём ретинальном дисплее.
     — Сними шлем, — произнёс, наконец, космодесантник из Копий Императора. — Покажи своё лицо, если хочешь чтобы мы были гостеприимны.
     Мой повелитель поступил так, как было велено, и разомкнул замки на воротнике, из которых с тихим шипением вырвался воздух. Несмотря на то, что мои органы чувств подверглись в прошлом некоторым улучшениям, дабы я могла более эффективно выполнять возложенные на илотов обязанности, они не шли ни в какое сравнение с остротой чувств Амадея. Мне вдруг пришла в голову мысль, что он сейчас, стоя под холодным ливнем, впервые вдохнул воздух Неметона. Что касается меня, то сделав свой первый вздох я остро ощутила запах солёной воды местных океанов, который смешался с запахом гидравлической жидкости механизмов «Громового ястреба» и зловонием охлаждающихся двигателей нашего десантно-штурмового корабля. Эта смесь перебила даже идущий от Карташа благочестивый аромат.
     Продолжая пристально смотреть в глаза Амадею, татуированный воин сделал шаг вперёд и приветственно, как это было принято в его клане, ударил сжатыми кулаками по своей груди.
     — Я Брак из клана Варгант, лорд Третьего воинства, и я дозволяю тебе ходить по земле Неметона.
     Амадей в ответ примагнитил болтер к бедру и сотворил полный знак аквилы, немного оцарапав латными рукавицами нагрудную пластину доспеха.
     — Я принимаю и ценю твоё гостеприимство.
     Брак закрыл глаза и запрокинул голову, подставив лицо под капли холодного дождя. Когда он снова обратил свой взор на Амадея, то при свете вспышек молний я успела разглядеть промелькнувшее в его взгляде недовольство. А может, то была жалость? Трудно было сказать наверняка, ибо его варварские глаза были полны чёрного веселья.
     Тогда я многого не знала, и уже теперь понимаю, что повреждения на броне Брака и шрамы на его лице являлись ничем иным, как просто полученными в бою ранами, а не результатом какого-то ритуального обряда – наглядная летопись сотни битв, ничем не отличающаяся от историй, записанных на сухом пергаменте. Но то ещё не были раны от пролитой крови и пота, плоти и костей, принесённых в жертву дабы остановить не ведающую жалости Экзилархию. Тогда я не могла знать и о кровопролитном сражении за тайренский предел, где Третье Воинство потерпело тяжёлое поражение. Озабоченность Брака была просто реакцией на присутствие моего господина.
     Как наивны тогда были все мы.

Брак

     Брак махнул рукой в нашу сторону, где мы прятались от дождя:
     — У меня припасены штормовки для твоих вассалов, пусть подойдут.
     Интересоваться подобными вещами моему господину даже в голову не могло прийти:
     — Они достаточно защищены от непогоды.
     — Неужели? И каковы их имена?
     — Что? — удивлённо моргнул Амадей, застигнутый этим вопросом врасплох.
     — Как их зовут? — Брак терпеливо, словно обращаясь к ребёнку или же умственно отсталому, повторил свой вопрос. — У твоих слуг есть же имена, не так ли?
     Слегка озадаченный насмешливым тоном собеседника, Амадей задал вопрос:
     — Почему тебя интересуют их имена, неужели это важно?
     Но ответа он не дождался. Брак, глядя на нас, стоящих у рампы десантно-штурмового корабля, обратился к нам напрямую:
     — Эй вы, я Брак из клана Варгант. Назовите себя, и тогда я смогу поприветствовать вас в этом мире.
     Мы посмотрели на нашего господина. Он кивком разрешил нам говорить.
     Тиверия, пренебрегая субординацией, заговорила первой. Она скрестила руки так, чтобы запястья с растопыренными пальцами оказались на уровне груди, согнула большие пальцы и, тем самым, сотворив приветственный знак аквилы, напоминающий двуглавого имперского орла, произнесла:
     — Тиверия Волос, пожизненный трэлл наиблагороднейшего Легиона Менторов, приставлена в качестве илота Терция к капитан-лейтенанту Инкарию.
     — Я Брак из клана Варгант. Добро пожаловать на Неметон, Тиверия. А ты?
     Поскольку субординация уже и так была нарушена, я заговорила следующей:
     — Анурада Дааз, пожизненный трэлл наиблагороднейшего Легиона Менторов, приставлена в качестве илота Секунда к капитан-лейтенанту Инкарию.
     Брак повторил приветствие и повернулся к Карташу:
     — Ну, а ты?
     Карташ не ответил. Он стоял в в тени «Громового ястреба» и кутался в свои белые одеяния, пытаясь согреться на свежем воздухе.
     Брак бросил взгляд на моего господина:
     — Ты ему язык отрезал что ли, или он дал обет молчания?
     — Ты можешь говорить, — подбодрил моего коллегу Амадей.
     Карташ резко отшатнулся. Амадей, так же как и я, с нарастающим удивлением наблюдал за его поведением. Губы раба были плотно стиснуты, а плечи непрестанно дрожали. Только сейчас я почувствовала в его дыхании запах меди и скачок адреналина в крови. От него несло присущим животным биохимическими соединениями, которые обычно вырабатываются тогда, когда те собираются либо спасать жизнь бегством, либо сражаться насмерть.
     Я едва могла поверить в происходящее. Он действительно был напуган.
     Мой господин тоже это заметил.
     — Что за идиотская трусость? — требовательно спросил он. — Что тебя так напугало?
     Карташ продолжал испуганно таращиться из-под капюшона. Он попробовал было заговорить, но ни единого слова не сорвалось с его дрожащих губ.
     Амадей фыркнул, тем самым демонстрируя хорошо скрываемое до сих пор раздражение. Будь он простым человеком, я бы могла заподозрить, что ему стыдно перед варваром из Копий Императора за поведение своего раба. Однако мой господин, конечно же, был выше этого. Его, скорее всего, просто ошеломил открывшийся в одном из его инструментов изъян.
     — Илот Прим, что это за недуг тебя поразил?
     Я обратилась к хранящимся в моей памяти архивным данным, относящимся к этой миссии. Неужели в прошлом Карташа было что-то такое, что делало его неподходящим кандидатом для высадки на Неметон? Маловероятно, орден бы такого не допустил.
     Ага, вот оно что. Это был вовсе не физический недостаток, об этом даже не было специального упоминания, это было просто отсутствие опыта — факт, который никто во внимание не принял.
     Первым среагировал Брак. Гигант в светло-голубой броне, который был выше каждого из нас, исключая нашего повелителя, присел напротив горбуна, поравнявшись с ним ростом.
     — Первая высадка, что ли? — негромко спросил он, понизив свой напоминающий рёв лавины, голос.
     — Да, о великий лорд, — сумел выдавить из себя Карташ.
     — У тебя пережаты лёгкие. Разведи руки в стороны, это освободит грудную клетку. Дыши глубоко и неторопливо. Твоим телом повелеваешь только ты, сфокусируйся на этом факте.
     Брак жестом приказал Карташу повторять за ним его движения. Раб повиновался – его дыхание стало глубоким, а дрожь пошла на спад.
     Я видела, как к моему повелителю приходит осознание собственной ошибки. В личном деле Карташа было указано, что он, как и большинство трэллов ордена, родился в космосе. Сегодня вечером горбун впервые почувствовал, как вместо отфильтрованного воздуха вентиляционных шахт кожу ласкает дыхание ветра; он впервые стоял под настоящим дождём, а не под струями переработанной и обогащённой химикатами воды, свойственной помещениям для омовения на борту боевого корабля.
     И этот трепет. Его мускулы протестующе сокращались, вызывая судорожные конвульсии. Впервые в жизни он ощутил силу естественной гравитации. И это причиняло физическую боль.
     Мы наблюдали как Карташ под руководством Брака выполняет упражнения для облегчения акклиматизации. Капюшон горбуна спал, явив чисто выбритое лицо сорокалетнего человека с белесыми глазами. Спустя несколько мгновений он потупил взор.
     — Лорд Брак, меня зовут Карташ Авик. Я являюсь пожизненным трэллом наиблагороднейшего Легиона Менторов. Приставлен в качестве илота Прим к капитан-лейтенанту Инкарию.
     — Карташ, орден приветствует тебя и разрешает ходить по земле Неметона, — кивнул Брак.
     — Сосредоточившись на подготовке к заданию я кое-что выпустил из виду, — произнёс Амадей. Прозвучавшее в его голосе сожаление относилось, скорее, к его собственной оплошности и не было проявлением сострадания по отношению к Карташу. — Я не принял во внимание некоторые детали твоего послужного списка, илот Прим.
     — Всё хорошо, мой господин, — заверил его Карташ дрожащим голосом, избегая смотреть в глаза нашему повелителю.
     — Пойдём, Амадей Каяс Инкарий, — отвернувшись от Карташа произнёс Брак. — Сегодня вечером нам предстоит принять участие в торжественной церемонии.
     — Подобные почести в честь моего прибытия излишни, — возразил мой мастер, и его собеседник издал резкий, лающий смешок, прозвучавший словно выстрел из пушки.
     — Чествовать будут не тебя, Ментор. Пойдёшь со мной за компанию и осмотришься на месте. Есть, правда, одно строгое правило – всегда, в присутствии людей, будь в шлеме. Они не должны видеть твоё лицо.
     Амадей молча кивнул и надел шлем, больше не проронив ни слова. Брак поступил так же, с силой водрузив свой увенчанный плюмажем шлем на место.
     Где-то вдалеке прогремел гром, и я взглянула на небо. На востоке клубились чёрные тучи – надвигался шторм.

2

     Непрестанный бой барабанов сотрясал почву и дрожью отзывался в наших костях. Даже многие годы спустя, в те моменты, когда течение моих мыслей текло спокойно, у меня в голове всё ещё звучал напоминающий громовые раскаты грохот барабанов Неметона.
     Участок земли, очищенный от деревьев и кустарника, освещали дрожащим пламенем воткнутые в землю копья-факелы, а по центру, невзирая на дождь, ярко пылал костёр. Я читала описания подобных торжеств, распространённых на слаборазвитых имперских мирах, и, согласно доктринам Легиона Менторов, в таких ситуациях следовало вести себя как все и уважать традиции принимающего ордена, невзирая на их абсурдность и возможный дискомфорт.
     Мы находились довольно высоко; далеко внизу бурлило море. Как и все остальные участки суши, этот кусок земли поднялся над водами планетарного океана в результате тектонического сдвига. Верхушки деревьев окружающего нас леса едва не касались черно-серых облаков, клубящихся у нас над головами. Меня не покидало ощущение что достаточно протянуть руку, и можно будет достать до бушевавшего неподалёку шторма. Карташ вздрагивал после каждого сполоха молнии.
     К тому времени, как мы прибыли, празднование уже было в самом разгаре, хотя увиденное нами могло показаться обычному обывателю Империума похоронным обрядом. Медленная и торжественная музыка сопровождалась монотонным пением и производила гнетущее впечатление. К свежему бризу примешивался запах какого-то фруктового алкогольного дистиллята и горящих поленьев. Мужчины и женщины что есть силы лупили по обтянутым звериной кожей барабанам и кружились в ритуальном танце, то и дело перепрыгивая через пламя костра. Невзирая на дождь, по обнажённым телам танцоров градом катился пот, красноречиво свидетельствуя о том, что данный обряд является также и проверкой на физическую выносливость. Барабанный бой звучал словно священный пульс этого мира. Мало что говорило о том, что происходящее является празднованием, но преисполненная собственного достоинства, величавая свирепость ритуала ускоряла сердцебиение и заставляла проникнуться местными обычаями.
     Соблюдая почтительную дистанцию, наш повелитель и мы вместе с ним стояли у самого края площадки. Семь сервиторов остались охранять «Громовой ястреб» – мы не стали обременять их бесполезным трёхчасовым переходом через лес со всем нашим арсеналом. Мы, три илота, как и все окружающие варвары были облачены в серо-голубые штормовки из непромокаемой и водоотталкивающей ткани. Съёжившийся Карташ в этом одеянии выглядел откровенно несчастно. Тиверия же небрежно и элегантно перекинула непривычный предмет одежды через плечо, как это обычно делают вынужденные носить плащи офицеры. Всем своим видом она старалась обратить на себя внимание окружающих.
     Мы наблюдали за тем, как местные аборигены разговаривают друг с другом, обмениваются разными предметами и распевают под дождём песни. Изредка из толп раздавался резкий и грубый хохот, тут же уносящийся ветром прочь или же теряющийся в грохоте барабанов. Отдельная расчищенная поляна была предназначена для единоборств, как мужских, так и женских. Варвары дрались друг с другом за право обладать женщинами или же кулаками разрешали споры и мстили за обиды. Не всем победа давалась легко — многие победители были забрызганы кровью с ног до головы. Проигравшие же лежали неподалёку на мокрой почве, укутанные в штормовки словно в погребальные саваны. Некоторых из них за ноги оттащили к погребальным кострам и бросили в пламя.
     Большая часть аборигенов была облачена в одеяния из звериной кожи, добытые на охоте; многие носили амулеты из костей животных. Среди них иногда угадывались и человеческие.
     Согласно результатам пассивного сканирования, здесь присутствовало шесть сотен и девяносто семь человек. Немногочисленная присутствовавшая здесь молодёжь собиралась в толпы вокруг сверстников постарше. Они носились стайками, подражая взрослым играм и пытались повторять за ними ритуальные движения и молитвенные песнопения. Нередко вспыхивали и драки. Двадцать три человека, среди которых были как женщины, так и мужчины, были почтенными стариками, дожившими до глубокой старости. Они сидели особняком в окружении тех, кому были интересны древние предания, или же желающими получить благословение.
     Копья Императора среди собравшегося люда выглядели чуждо. Заботливые родители не разрешали детям приближаться к воинам, а сами даже не пытались с ними заговорить. Я не раз была свидетелем того, какой страх внушают Адептус Астартес простым людям — те просто застывают на месте в благоговейном ужасе, — но сегодня я впервые столкнулась с представителями культуры, которые относились к космодесантниками с настороженным опасением и предпочитали держаться на расстоянии. Стоящие рядом со мной Карташ и Тиверия также обратили на это внимание, и мы с интересом наблюдали за их странным поведением в присутствии Копий Императора. Наши лица были скрыты тенями капюшонов, и с момента прибытия на этот безрадостный праздник мы не проронили ни слова.
     При это мой повелитель, облачённый в свою бело-зелёную броню, привлекал больше внимания, нежели представители Копий Императора.
     Я услышала, как к нам приближается ребёнок. Несколько минут она глазела нас, набираясь смелости, пока не решилась подойти поближе. Теперь она стояла совсем близко, на расстоянии вытянутой руки. Было бы обманом утверждать, что она не боялась Амадея, но если мальчики обычно старались побыстрее улизнуть и спрятаться в толпе, то девочки часто демонстрировали осторожный интерес.
     Она стояла и пялилась.
     Амадей неторопливо повернул голову и посмотрел на неё. Сочленения его брони тихо урчали, а глазные линзы ярко сверкали под дождём.
     Девочка задрожала, но с места не сдвинулась.
     Амадей смотрел на ребёнка без всякого интереса. Капли дождя катились по его шлему, омывая лицевую пластину.
     — Прочь, — произнёс он.
     Она с визгом убежала, и взоры расположившихся неподалёку варваров обратились в нашу сторону. Амадей даже не посмотрел ей вслед – он снова принялся наблюдать за церемонией.
     — Разведайте местность, — отдал он нам приказ. — Возвращайтесь по первому зову.
     Тиверия, облизнув мокрые от дождя губы, задала вопрос:
     — Должны ли мы искать нечто определённое, мой господин?
     Наш повелитель даже не удостоил её взглядом:
     — Нет, просто запоминайте всё, что увидите. Теперь идите.

ПРОДОЛЖЕНИЕ: ГЛАВA IV

Leave a reply:

Your email address will not be published.

Site Footer