Аарон Дембски-Боуден «Копьё Императора», пятая глава

Пока суть да дело, добил очередную, пятую главу «Копья Императора». События продолжают неспешно развиваться, так что кому интересно, добро пожаловать под кат.

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

КОПЬЯ ИМПЕРАТОРА — КТО ОНИ?

ПРОЛОГ, ГЛАВА I

ГЛАВА II

ГЛАВА III

ГЛАВА IV

ГЛАВА V
ЖИЗНЬ ПРИ СВЕТЕ ОГНЯ

1

     Карташа, который прогуливался среди толп аборигенов и вглядывался в лица варваров, по-прежнему трясла мелкая дрожь, преследующая горбуна с момента высадки на планету. За всё это время он ни разу не заговорил со мной. Я к нему тоже не обращалась. Тиверия следовала за нами по пятам, не спуская взгляда с окружающих поляну деревьев.
     Время от времени к нам с опаской подходили местные здоровяки с расписанными краской телами. Они не спускали с нас настороженных взглядов и держали руки на эфесах покоящихся в ножнах клинков. Карташ, говоривший от имени всех нас, обращался к ним на Низком Готике и заверял спокойным голосом, что мы не желаем никого обидеть и не причиним никому вреда. На это варвары давали нам понять, чтобы мы к ним не приближались. Мы ни разу не встретили ни одного дружелюбно настроенного человека.
     Толпы аборигенов распевали песнопения, глухо причитали, вступали в схватки друг с другом, а мы продолжали блукать среди них. Что нас заинтересовало больше всего, так это отношение коренных неметонцев к стоящим неподалёку Копьям. В отличии от нас, они не выказывали им того почтения, граничащего с набожностью, какое мы демонстрировали на службе у Менторов. Взрослые варвары просто кивали космодесантникам, при этом бормоча слова, которые мы попервах приняли за благословения и мольбы. Однако довольно быстро я поняла, что мы ошибаемся – этими тихими молитвами они хотели отвратить беду.
     Довольно любопытно было наблюдать за тем, как при приближении космических десантников родители ладонями закрывали своим сыновьям глаза, не давая мальчикам смотреть в глаза Копьям Императора. А вот девочкам, напротив, никто глазеть не запрещал. Несколько взрослых варваров, будучи родителями юных мальцов, пригоршнями рассыпали соль на почву, где стояли облачённые в силовые доспехи воины. Со стороны это выглядело как некий охранительный шаманский ритуал.
     — Они не хотят расставаться со своими сынами, — заметила тихо Тиверия. — И не желают, чтобы они перерождались и становились Адептус Астартес.
     — Представители этой культуры не шибко жалуют орден, — согласился Карташ и, видя что я внимательно изучаю аборигенов, обратился ко мне. — А что думаешь ты, Анурада?
     Я была согласна с выводами своих компаньонов.
     — Они не выказывают враждебности, это так. Это, скорее, осторожность, опаска. Копья больше не являются частью этого народа, поэтому к ним и относятся как к чужакам, с некоторым осуждением.
     — Продолжай, — подбодрил меня Карташ. — Очень интересные наблюдения.
     — Копья, сами по себе, не варвары, как нам это показалось поначалу. Они словно бы возвысились над своими племенными корнями, — продолжила было я, но тут же внезапно поняла, что выбрала неправильное слово. — Нет, позвольте мне немного переформулировать мысль. Слово «возвысились» в данном контексте не подходит. Просто цивилизация оказалась привита к их изначально варварской природе. Изучая примитивные ордена, включая Волков Фенриса и Расчленителей с Кретации, я не могла не отметить, что они являются типичными представителями своих миров. И хоть они и приняли тактические приёмы орденов Ангелов Императора, тем не менее, они неразрывно связаны с культурой родной планеты. Выходцы из охотничьих кланов Кретации превращаются в кровожадных космических десантников, которые предрасположены к излишнему кровопролитию, а вот представители ратных кланов Фенриса становятся крепкими и выносливыми Адептус Астартес, они прославляют клановое братство и склонны верить во всякие предрассудки. Культура родных миров оставила на них неизгладимый отпечаток. Но вот Копья… Они представляют собой причудливую смесь варварства и цивилизации.
     Я сделала паузу, по-прежнему пристально глядя на освещённые огнём силуэты.
     — Что-нибудь ещё? — снова подбодрил меня Карташ, легко и ненавязчиво беря на себя роль наставника.
     — Население технологически слаборазвитых планет, являющихся домашними мирами Адептус Астартес, обычно преклоняется перед космодесантниками, которые пополняют свои ряды за счёт местных аборигенов. В некоторых случаях ими движет страх, в некоторых – невежество. Дети ваальских пустошей, желающие стать Кровавыми Ангелами, отправляются в смертельно опасное путешествие через радиоактивную пустыню, которое длится несколько месяцев. Молодёжь Фенриса считает величайшей честью вступить в ряды Волков. Однако здесь ситуация совсем другая. Едва завидев проходящего мимо космодесантника из Копий Императора, отцы тут же закрывают сыновьям глаза, а их матери грудью заслоняют своих отпрысков. В Империуме многие чтут космодесантников как полубогов, но вот с Копьями всё по-другому… Никто им не запрещает ходить там, где им вздумается, но относятся к ним как к палачам.
     Как только я произнесла вслух эти слова, я тут же почувствовала, что мои соображения верны. Окончательное умозаключение моментально сформировалось в моей голове:
     — Быть изгнанным из родного клана и вступить в ряды Копий Императора – это акт самопожертвования. Их не почитают за богов – к ним относятся как к призракам.
     Карташ некоторое время раздумывал над моими словами, наблюдая за фигурами космодесантников, которые возвышались среди толп собравшегося народа.
     — Весьма точная и ценная оценка, — сказал он наконец. — Анурада, тебе будет предоставлена честь самой внести эти наблюдения в архивы миссии.
     Я ощутила внезапный прилив удовлетворения, при этом отметив краем глаза, как презрительно скривились губы Тиверии.
     — В её словах нет ничего нового, — обратилась она к Карташу. — Это всё и так было очевидно.
     Я проигнорировала её реплику и произнесла:
     — Благодарю, илот Прим.
     Теперь, когда события начали стремительно разворачиваться, он начал быстро вживаться в свою роль. Взгляд его глаз был добр, даже снисходителен.
     — Принимая во внимание, что нам вместе довелось пережить, можете звать меня Карташ, ничего зазорного в этом нет.

2

     Прежде мне доводилось пересекаться с Карташем лишь дважды. То были операции ордена, и оба раза мы находились на борту ударного крейсера «Осиянный бдительностью». Тогда до нашей попытки пересечь Великий Разлом оставался ещё целый год. В общение мы друг с другом не вступали, лишь обменивались при встрече в лабиринтах корабля приветственными кивками, тем самым выказывая друг другу уважение, которое заслуживают люди нашего высокого звания. Это не было чем-то необычным – илоты Менторов тренировались и несли службу там, где они были нужны ордену, а география подобных мест охватывала целый сектор.
     С Тиверией же, до нашей операции на Неметоне, мне встречаться не доводилось. Она была юна – ей не так недавно стукнуло двадцать лет, – и запомнилась мне внимательным взглядом, золотыми зубами и тонкими губами. Записи в её личном деле свидетельствовали о высокой сообразительности, трудолюбии и старательности, и вообще, звучали многообещающе. А вот что не упоминалось, так это такие черты характера как фальшь, лицемерие и раболепие. Как мне кажется, они являлись следствием стремления удовлетворить её амбиции любой ценой.
     Про мою службу под началом капитан-лейтенанта Инкария я уже упоминала в своём рассказе, описывающем развёртывание на Аркосе. Когда мы впервые предстали перед ним все вместе, он не преминул упомянуть о той операции.
     — Перед тем как планировать миссию на Неметон, — начал Амадей. — Я ознакомился с вашими личными делами. Карташ, ты, как самый опытный, будешь служить в качестве илота Прим. Анурада – будешь илотом Секунд. Ты достойно послужила мне во время развёртывания на Аркосе. Тиверия, твоя роль – илот Терций.
     Карташ почтительно поклонился, а я в тот момент почувствовала на себе взгляд Тиверии. Тогда я подумала, что она завидует из-за того, что Амадей хорошо отозвался обо мне, и подобная мысль мне польстила.
     После этой встречи с Амадеем нас вызвали в помещение для инструктажей и предоставили доступ к базам данных Легиона Менторов, ограничив его разделами, относящимися к Копьям Императора и планете Неметон, а также сопутствующими ссылками на записи касательно Небесных Львов, Звёздных Скорпионов и Вуали Элары. Хранящаяся там информация оказалась скудна, но полезна. Летопись трёх союзных орденов была озаглавлена по имени их содружества: Адептус Вэлари, или же Стражи Вуали, как их именовали в повседневной речи. Три ордена космических десантников, поклявшихся защищать целый субсектор. Их диспозиция ясно свидетельствовало об одном: силы всех трёх капитулов, даже в тот период, когда они ещё не были обескровлены, были очень сильно растянуты вдоль линии соприкосновения.
     Тиверия, словно одержимая, с головой погрузилась в изучение информации, хранящейся в базах данных. Карташ напротив, не сильно утруждался – он просто закачивал нужные сведения в свои черепные накопители в перерывах между тренировками. Я же, вместо того, чтобы напрямую поместить информацию в свою память, предпочитала смотреть на текст своими собственными глазами. Увиденное потом проигрывалось в моей голове во время сна. Подобное стало возможным благодаря улучшениям моего мозга, которые произвели мастера на службе у одного из самых технологически продвинутых орденов Империума.
     На протяжении нескольких недель, что мы провели готовясь к предстоящей миссии, Карташ, Тиверия и я практически не общались друг с другом. Даже во время нашего долгого путешествия через Великий Разлом мы едва успевали перекинуться парочкой фраз. Будучи илотами, мы все вместе выполняли возложенные на нас обязанности: в присутствии Амадея мы раз за разом благословляли его боевое снаряжение, хором распевали обязательные молитвенные песнопения и изредка перекидывались с нашим господином парой слов. Церемонию облачения в доспехи мы проводили слажено, соблюдая тишину. Благодаря пройденному обучению произносить какие-либо слова попросту не было нужды.
     Да и когда корабль пытается пересечь Великий Разлом, желание вести досужие беседы пропадает напрочь. Повсюду массово гибли члены экипажа, и лишь благодаря нашему высокому положению мы не оказались заперты на палубах, где люди жестоко страдали от разразившегося голода. Их мучительные вопли всё же достигали наших ушей, однако помочь им мы были не в силах. Рабы всегда умирают первыми, дабы представители высших каст могли жить. Такова жизнь. Такова цивилизация.
     Тиверия на гибель членов экипажа внимания не обращала. Карташ же вёл скрупулезный подсчёт погибших, не утруждаясь какими-либо комментариями. Подобное отношение, по моему мнению, было абсолютно бессердечным, ибо павшие и умирающие люди являлись слугами нашего ордена и поэтому заслуживали, как минимум, уважительного отношения. Полученные с серво-черепа, отправленного прозондировать палубы, изображения я упорядочивала и иллюстрировала ими аналитические выкладки потерь, составляемые Карташем. Да, я ничем не могла помочь мертвецам, но в моих силах было сделать так, чтобы их не забыли.
     А тем временем оставшиеся в живых молились добраться до Неметона живыми.
     Согласно учебным планам Карташа, которые имелись на борту «В благочестивом отречении», с тех пор, как его повысили с трэлла до илота, миссия на Неметоне являлась его одиннадцатым назначением. Все операции, в которых он до этого принимал участие, проводились в космосе. Моё же участие в данном мероприятии было седьмым по счёту в качестве илота. На тот момент мой возраст составлял двадцать восемь стандартных терранских лет. А вот у Тиверии это было первое назначение. Ей тогда было двадцать три года.

3

     Мы неспешно прогуливались под дождём среди празднующей толпы. Ночь вступала в свои права, и пламя костров пылало всё ярче и жарче. Местные аборигены неустанно подкидывали в них топливо, и поэтому буря была не в силах их погасить. Хоть на улице и было прохладно, мы, тем не менее, истекали потом.
     Обряды и ритуалы под предводительством друидов и ведьм, возглавляющих собравшиеся кланы, продолжались. Погребальные песнопения и индивидуальные поединки славили жизнь и служили эпитафиями усопшим. Ловкие трюки, такие, например, как прыжки через костёр, исполняли дабы произвести впечатление на духов предков и продемонстрировать им, что в жилах потомков по-прежнему течёт кровь героев. Жизнь, словно волна жара, исходящая от костров, била из неметонских варваров ключом.
     С тех пор, как мы высадились на планете, я стала дышать глубже, с радостью наполняя лёгкие чистым, не переработанным воздухом и наслаждаясь принесённым штормом запахом озона. Моя штормовка оказалась весьма кстати – благодаря капюшону, защищающему от капель дождя, мне не приходилось постоянно протирать свой бионический глаз. Я продолжала наблюдать за празднеством: погребальные песнопения не стихали, по-прежнему гремели барабаны и лязгали скрещённые клинки. Многие варвары, прыжками передвигаясь вокруг больших погребальных костров, что-то выкрикивали в небеса и, задрав головы, колотили себя кулаками в грудь. От жара пламени пот лился с них ручьями, а капли дождя отскакивали во все стороны от их извивающихся в танце тел.
     Я мало что понимала из услышанного. Мы практически не были знакомы с неметонскими диалектами Готика, ибо соответствующая информация в базах данных «Отречения» была крайне скудна. Многие ордена космического десанта попросту не видели смысла обучать кого-либо ещё языку родного мира.
     Тиверия обвела поляну долгим взглядом и обернулась ко мне. Её глаза, как обычно, были наполовину подсвечены изнутри, а радужные оболочки мерцали красным светом, свидетельствуя о работе аугметики, установленной в её голове.
     — Тебе всё это, должно быть, напоминает Белых Шрамов, с которыми тебе довелось служить? — спросила она. — Они же тоже из варварского племени.
     Я чуть было не рассмеялась, услышав этот вопрос. Ничего общего между неистовым и разнузданным братством Белых Шрамов и действующем на нервы, заупокойным варварством Копий, не было и в помине.
     — Нет, — ответила я, тщательно пытаясь скрыть улыбку, чтобы моя собеседница не восприняла её как насмешку. — Нет, тут всё совершенно по-другому.
     Карташ задумчиво поскреб щетину на подбородке и произнёс:
     — Убогое местечко. Боюсь, нам здесь будет не до веселья.
     Тиверия что-то неразборчиво пробормотала, и я, проследив за её взглядом, поняла, что она смотрит на мёртвого варвара, валяющегося под дождём с рассечённым секирой торсом. Впервые, с тех пор как мы высадились на Неметон, на её лице, наполовину скрытом капюшоном, мелькнула тень эмоции. Она улыбнулась.

4

     Немногим позднее мы разделились – Тиверия решила вернуться к месту нашей высадки, к десантно-штурмовому кораблю, намереваясь разведать обратный маршрут. Её решение удивило меня, и я не замедлила поделиться своими мыслями с Карташем. В ответ он как-то странно посмотрел на меня, словно не был уверен, не шутка ли это.
     — Один из нас должен разведать обратную дорогу, — напомнил мне он.
     — Я знаю, но Тиверия непрестанно пытается произвести на Амадея впечатление. Зачем же в таком случае добровольно отправляться в разведку, тем самым удаляясь от господина?
     Понимание озарило его наполовину скрытое капюшоном лицо.
     — Анурада, ты слишком предвзято к ней относишься. Тиверия просто не переносит толп, вот и всё.
     Да, долгие годы мы провели на службе у ордена и в непрестанных тренировках, а последние месяцы так вообще на нашем корабле царила тишина, как на кладбище, поэтому эта церемония просто ошеломила нас лавиной новых и давно позабытых ощущений. Я это понимала. Однако оправдания Карташа, на мой взгляд, прозвучали неубедительно.
     Видя мой скептицизм, он продолжил:
     — В отличии от нас с тобой, подобный образ жизни ей просто непривычен. Я уже говорил тебе, мы должны дать ей время освоиться.
     — Она должна сдерживать себя, — тихо возразила я. — Подобный недостаток недопустим.
     Карташа мои доводы не убедили:
     — Это не является недостатком. Такова её натура.
     Я не стала продолжать спор и придержала язык, решив немного прогуляться по окрестностям, пока Карташ будет наблюдать за ритуалами аборигенов на поляне. Я двигалась по лесу по спирали, как это обычно делают во время поисковых мероприятий, и если за пределами поляны для церемоний и имелось нечто, заслуживающее внимания, то я намеревалась это найти.
     Признаться честно, я, как и Тиверия, также немного провинилась. Проведя столь много времени на борту «В благочестивом отречении» и дыша на протяжении долгих месяцев переработанным и смердящим потом воздухом, я хотела просто надышаться чистым неметонским воздухом. Чем дальше я углублялась в лес, тем тише становился грохот барабанов, пока спустя некоторое время он не стих окончательно, и лишь лёгкая дрожь сотрясала почву.
     Поскольку церемония проводилась на площадке высоко в горах, большую часть времени я спускалась вниз по склонам и держалась в стороне от протоптанных троп, прокладывая путь по лесистой местности, укрывающей, словно одеяло, неровную землю.
     Пройдя примерно с километр, я заметила торчащую из грязи глыбу белого камня, изъеденную эрозией. Дожди, льющие на протяжении столетий, превратили её в едва заметный мраморный столб. Однако стоило взгляду за него зацепиться, как взора оторвать уже было невозможно. Я свернула и стала изучать подлесок. Определённо под слоем грязной почвы лежало ещё несколько цельных глыб из такого же камня. Эхо заброшенной цивилизации. Когда-то здесь стояла постройка. Здание из мрамора. Часть одного из городов, что мы заметили с орбиты. Возможно это была сторожевая башня.
     Я двинулась дальше. У западного края леса располагался крутой утёс, с которого открывался вид на океан. Ветер тут же накинулся на меня, намереваясь вцепиться своими когтями. Везде, куда ни кинь взгляд, тянулся от линии горизонта до самых небес шторм, омывая и так промокший мир. Там, стоя под резкими порывами дождя, я, наконец-то, увидела истинное обличье Неметона.
     Океан.
     Теперь, когда царила ночь, его вода была чернее самых далёких глубин космоса. Правда, в отличии от заполненного вакуумом пространства, ей была чужда его бесконечная безмятежность. Океан бурлил под порывами ревущего ветра, словно живое существо. А под пенистыми волнами я увидела… Вспышки молний озаряли гигантские силуэты в глубине. Сведения об обитателях океанов Неметона, содержащиеся в наших архивах, были смутными и крайне неопределёнными, так что я не исключала, что у меня просто разыгралось воображение.
     Были то проделки шторма или же тёмные и массивные силуэты принадлежали безымянным левиафанам?
     Внезапно тень наполовину вынырнула из воды. Нечто чёрное и окутанное дождевой дымкой представляло собой создание исполинских размеров. Кружась, оно потянулось своими извивающимися щупальцами к небесам и лунный свет засверкал на его чешуйках. Существо выдохнуло, и ввысь устремился гигантский фонтан воды. А уже в следующий миг оно снова погрузилось в пучину океана.
     Плотно кутаясь в штормовку я вернулась под защиту деревьев.
     А спустя некоторое время я наткнулась на статуи.

5

     Время и не ведающие жалости дожди не пощадили первую попавшуюся мне на глаза одинокую статую. Хоть погода и стёрла множество характерных черт, но у меня не было никаких сомнений, что передо мной скульптура космического десантника, стоящего на страже у отделанного камнем входа, ведущего вглубь холма. Высеченная из белого гранита фигура, конечно же, не изображала примариса Второго поколения; не доводилось мне их встречать и среди Копий Императора. То был Перворожденный – генетически такой же Адептус Астартес, как и мой господин и все остальные космодесантники, которые на протяжении множества тысячелетий преданно служили Императору.
     Ещё одна статуя когда-то несла караул рядом с первой; теперь же от неё остался лишь изъеденный эрозией и обвитый лозой постамент. Лес медленно, год за годом, отвоёвывал когда-то принадлежащую ему территорию. На обоих постаментах можно было разглядеть надписи на неметонском письме: набор косых линий и остроконечных рун, изрядно поистёршихся за прошедшие годы.
     Я провела по ним пальцами, а затем сделал несколько пиктов для последующего анализа. Настоящее неметонское письмо, да ещё и с контекстом. Каждая крупица знаний может принести пользу.
     Арочный проход, ведущий вглубь холма, был сложен из древнего серого камня, и у меня не было никаких сомнений, что в те времена даже мой господин ещё был молод. На нём виднелись следы выгравированных некогда прекрасных изображений, ныне представляющих собой лишь неопределённые фигуры воинов и бесформенные силуэты гигантских зверей. В некоторых фрагментах можно было различить то когтистую лапу, то хребет. А над этой сценой в камне были вытесаны звёзды с расходящимися лучами и Беллона, висящая в ночном небе и взирающая свысока на жителей Неметона и космических десантников. Око Императора, согласно верованиям местных варваров.
     Я поняла, что это было за место. Курган. Возможно даже гробница героев ордена. Если я войду внутрь, будет ли это расцениваться как вторжение? Или, чего хуже, осквернение? Это место не являлось потайным – арочный проход не был замаскирован и нигде не было видно следов взлома. Кроме того, на полу виднелось множество следов – как человеческих, так и трансчеловеческих. Определённо это место посещали Копья Императора и их народ. Адептус Астартес приходили почтить память павших братьев, а варвары – оплакать похищенных сыновей.
     Но я была пришельцем из другого мира. Чётких инструкций, как вести себя в подобных ситуациях, попросту не существовало. Если меня поймают, то могут наказать. Это, само по себе, и так достаточно плохо, однако если за моё преступление придётся держать ответ Амадею, то подобное развитие событий было бы во сто крат хуже.
     Удивительно, но именно благодаря словам Тиверии я приняла решение. Её вопрос, заданный нашему повелителю и показавшийся мне столь раболепным, помог мне определиться.
     — Должны ли мы искать нечто определённое, мой господин?
     — Нет, просто запоминайте всё, что увидите. Теперь идите.
     И я пошла.

ПРОДОЛЖЕНИЕ: ГЛАВA VI

Leave a reply:

Your email address will not be published.

Site Footer