«Копьё Императора» Аарона Дембски-Боудена, глава шестая

Закончил перевод шестой главы романа «Копьё Императора». Она хоть и оказалась небольшой, но всё же получилась по-своему интересной. Сюжет продолжает постепенно набирать обороты и в происходящих событиях появляется некая интрига. Приятного чтения!

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

КОПЬЯ ИМПЕРАТОРА — КТО ОНИ?

ПРОЛОГ, ГЛАВА I

ГЛАВА II

ГЛАВА III

ГЛАВА IV

ГЛАВА V

ГЛАВА VI
МЕРТВЕЦЫ ПОГРЕБАЛЬНЫХ КУРГАНОВ

     Отсветы редких всполохов молний в гробницу уже не проникали. Моё зрение было модифицировано мастерами ордена, поэтому глядя на свою ладонь и пальцы правым глазом, я видела излучаемое ими тепло в красных и оранжевых цветах, словно через тепловизор снайперской винтовки, а если смотреть левым – монохромную контурную модель, где очертания напоминали силуэты в тумане. Обычный человек, доведись ему оказаться в окружающей меня тьме, был бы слеп.
     Я спускалась всё ниже и ниже. Спустя некоторое время подошвы моей обуви ступили на толстый камень, которым был вымощен путь в первый зал. Пахло смертью, однако то была смерть давняя – скорее, едва улавливаемый след разложения, витающий в затхлом воздухе.
     В этом месте я была не единственным живым существом – с помощью тепловизионного зрения я увидела похожих на крыс мелких хищников, шипастых и худощавых. Но обычные крысы наверняка бы разбежались при моём приближении, а эти же, напротив, ощетинились и агрессивно зашипели. Я расслабила голосовые связки и с помощью имплантированного вокодера спародировала издаваемый ими звук, добавив к нему свой собственный рык. Маленькие ублюдки тут же бросились врассыпную.
     Вдоль стен тянулись альковы, в каждом из которых лежало по одинокому трупу, от которых ныне остались лишь голые кости. Их сложенные на груди руки мёртвой хваткой сжимали эфесы ржавых мечей. У некоторых головы были повёрнуты на бок и таращились на меня пустыми глазницами, безмолвно скалясь обнажёнными зубами и наблюдая за моим непрошеным вторжением.
     Подойдя поближе, я пристально изучила некоторых из них. Массивное телосложение скелетов не оставляло никаких сомнений: никто из них при жизни не являлся обычным человеком – каждый из них был воином Адептус Астартес. Помимо этого имелись ещё некоторые наглядные свидетельства, которые с лёгкостью распознал бы каждый, кто осведомлён об образе жизни космических десантников. На костях имелись оставленные пилой медика зазубрины, наряду со следами работы бура апотекария. Подобные повреждения ключиц и местами оплавленные кости грудной клетки свидетельствовали о проведении операции по извлечению прогеноидов. Даже после смерти геносемя этих воинов продолжало жить, будучи имплантированным в юношей, которым предстояло стать очередным поколением космодесантников.
     Практически у каждого скелета на костях имелись следы жутких ран, полученных в бою. И это не обязательно были раны, из-за которых наступила смерти, нет – то была летопись проведённой в битвах и сражениях жизни. Отметины от клинков и повреждения от пуль украшали каждый скелет; часто попадались и кибернетические конечности вместе с искусственными органами.
     В Империуме было распространено убеждение, что космические десантники являются Ангелами Смерти Императора. Интересно, как бы отреагировали простые имперские граждане, доведись им лицезреть нелицеприятную правду, как мне сейчас?
     Конечно же, я должна была быть выше подобных чувств, но они всё же были мне не чужды. Я привыкла к тому, что космодесантники, подобные моему повелителю, непобедимы. Всего лишь каких-то несколько часов назад я помогала облачаться Амадею в керамит силового доспеха, однако при этом совершенно не обращала внимания на его плоть, будучи полностью сфокусированной на своих действиях. Его послужной список являлся лишь сухим перечислением его деяний, и я дала себе зарок, что в следующий раз, когда я буду помогать ему готовиться к очередной битве, я обязательно уделю внимание и прочитаю истории, следы которых остались на его коже.
     Я продолжала двигаться дальше, всё больше углубляясь в недра склепа. Уровнем ниже произошли некоторые перемены — внешний вид мертвецов изменился. На белых костях появились остатки волос и сухожилий, а иногда попадались и лоскутья кожи. Да и запах разложения свидетельствовал о том, что усопшие здесь лежат всего лишь несколько десятилетий, но никак не столетий.
     И эти кости…
     Здесь были погребены монстры.
     Мутации. Поначалу я даже не смогла определить, являются ли они результатом неудачной генетической трансформации, либо же произошли под влиянием варпа.
     Жизнь этих извращённых подобий космических десантников, должно быть, была недолгой и исполненной страданий. Непомерно раздувшиеся грудные клетки. Деформированные, распухшие черепа. Иссохшие конечности. Однако самое большое впечатление на меня произвела миниатюрная полоса дюраметалла, обнаруженная среди сгнивших суставов там, где некогда сухожилия были прикреплены к костям.
     Мертвецы являлись представителями Второго поколения, воинами примарисами. Все они жили и умирали на протяжении последнего столетия. Что-то в процессе их развития пошло совсем не так, чудовищно не так, как было задумано.
     На грудных клетках и позвоночниках также присутствовали следы работы инструментов апотекария. Правда, извлечённые из них прогеноидные органы вряд ли были использованы для повторной имплантации. Скорее всего, медики извлекли их для изучения, а то и для того, чтобы предать ритуальному сожжению.
     Ран, полученных в бою, ни у кого из них не было, но практически у каждого имелась смертельная рана в черепе от укола редуктора апотекария, подарившего страждущим милосердную смерть. А у самых молодых на костях и вовсе не было никаких следов. Эти, должно быть, умерли по естественным причинам после недолгой и противоестественной жизни.
     Мой глаз щёлкал каждый третий удар сердца – я записывала всё, что видела. Процедура сохранения пиктов в банки памяти была не из приятных и сопровождалась дискомфортным покалыванием внутри глаз.
     Тогда я и осознала, что зашла слишком далеко и увидела слишком многое. Визит в склеп ещё хоть как-то можно было бы объяснить, а вот то, что я при этом стала невольным свидетелем позорной тайны ордена, или как там они называют эту генетическую катастрофу, объяснить в рамках дипломатического протокола будет уже гораздо сложней. Нужно было срочно уходить.
     Я обернулась, и тут же поняла – в помещении присутствует кто-то ещё.
     Одно из тел более не лежало в усыпальнице, а стояло, ссутулившись, у выхода в конце зала. Он – или оно, – словно тень среди теней, стояло безмолвно, немного покачиваясь.
     Я мгновенно выхватила лазпистолет, а мой глаз-терминус взял на прицел возвышающуюся вдалеке фигуру, по умолчанию активировав тепловизионное зрение. Покойник превратился в резонирующее пятно ослепительного жара. Совсем не хладной труп, как его усопшие братья. Он был мертвецом, и, в отличии от всех остальных, этот «труп» был облачён в штормовку.
     Мы не спускали друг с друга глаз. Когда он заговорил, его спокойный голос прозвучал как выстрел из пушки:
     — Тебе здесь не место.
     Мой глаз щёлкнул, запечатлев его слабо освещённый силуэт, и в ту же секунду он двинулся ко мне, будто этот щелчок послужил ему сигналом. Хоть он и неуклюже хромал, но разделяющее нас расстояние преодолел со скоростью бегущего человека. Его странная и неестественная манера передвигаться живо вызвала у меня в голове образы всякой нежити.
     Я, сбросив оцепенение, обрела дар речи и громко произнесла:
     — Не подходи!
     Он не послушался, и уже в следующий миг стоял напротив меня на расстоянии вытянутой руки. Теперь, когда он вышел из-под покрова тьмы, я смогла более детально рассмотреть его уродства: неестественно изогнутые конечности, скрюченная рука, напоминающая когтистую лапу, омертвевшие мускулы с одной стороны лица, косящий глаз и отвисшая челюсть. Вид столь привычных, величавых черт в такой изуродованной форме вызвал у меня приступ отвращения. Передо мной стояло страшно изувеченное совершенство, сломленный Ангел Смерти.
     Его наверняка оставили в живых дабы он мог присматривать за этим скорбным местом. И, вне всяких сомнений, этот калека сейчас меня накажет. Мне здесь не место — так он сказал, и теперь пришёл час расплаты. Если он попытается схватить меня, я увернусь и воспользуюсь своим подкожным оружием. А если он начнёт меня преследовать, то я предупрежу его не делать этого, а затем убью.
     Если смогу.
     Но он ничего такого не сделал. Он просто спросил меня, кто я такая.
     — Я – Анурада Дааз, илот Секунд капитан-лейтенанта Амадея Каяса Инкария из наиблагороднейшего Легиона Менторов.
     Его глаза моргнули вразнобой. Ещё одна асимметрия.
     — Это место не для таких, как ты, — по-прежнему спокойным голосом обратился он ко мне. — Тебя здесь быть не должно, Анурада Дааз.
     Слова прозвучали с некоторыми запинками. Была ли подобная речь вызвана проблемами с когнитивными способностями, сказать было трудно. В столь тёмном помещении было непросто определить уровень интеллекта по глядящим в разные стороны глазам. Этот мягкий и запинающийся голос мог являться как следствием умственных недостатков, так и данью уважения месту, в котором мы находились.
     Я не стала отвечать. В ситуациях, подобной этой, когда одно-единственное, неосторожно обронённое слово может повлечь за собой немедленную смерть, лучше сохранять молчание.
     Мы стояли во тьме склепа и по-прежнему не спускали друг с друга глаз, пока, наконец, мой собеседник не нарушил затянувшуюся паузу:
     — Скажи мне, трэлл Менторов, что, по-твоему, это за место?
     Я не осмелилась оторвать от него свой взгляд. Его поза не выглядела угрожающей, а мышцы были расслаблены, однако всё могло кардинально измениться в любую секунду. И я не совсем поняла заданный вопрос. Эти кажущиеся простыми слова меня озадачили. Я спросила его, имеет ли он ввиду Неметон или же эту гробницу?
     Изувеченный воин махнул своей здоровой рукой, тогда как вторая, скрюченная, словно когтистая лапа, была прижата к груди.
     — Нет, не этот мир, даже не этот склеп – я имел ввиду эту усыпальницу.
     Он спрашивал о погребённых здесь мутировавших воинах. О своих родичах.
     Набравшись смелости, я честно озвучила свои мысли:
     — Это место скорби.
     Что-то промелькнуло в его глядящих в разную сторону глазах. Удивление? Или, быть может, то был интерес? Я не могла сказать наверняка.
     — Скорби, говоришь? А почему ты так думаешь, Анурада Дааз из Менторов?
     Повторяя его недавний жест, я махнула заурчавшей бионической рукой в сторону ближайших трупов:
     — Потому что они не погибли в бою. Они не сражались за орден.
     Каким бы доселе ни было выражение его глаз, ныне оно сменилось на участие – чувство, столь редко встречающееся у воинов Адептус Астартес. Он медленно, с трудом кивнул и обратил взор своих глаз на усопших родичей. Негромкие слова, которые он затем произнёс, прозвучали будто признание на исповеди.
     — Я – Сериван из клана Варгант. Здесь лежат мои братья. Злосчастное поколение; клинки, которым так и не суждено было пролить вражескую кровь.
     Клан Варгант. Клан Брака. Когда я поделилась своим наблюдением с Сериваном, то он согласно кивнул:
     — Да, командующий и я происходим из одного племени. Клан Варгант не очень велик, однако выходцев из него в ордене достаточно.
     Тихо застонав, он сменил позу. Похоже, даже попытки стоять ровно причиняли ему боль.
     — Чего? — неожиданно задал он вопрос. — Чтобы ты там себе не думала, можешь смело говорить вслух, ничего тебе за это не будет.
     Я постаралась сформулировать свои мысли как можно деликатней:
     — Мне известно довольно много о морфологии Адептус Астартес, и я осведомлена о всех Пятнадцати священных этапах имплантации гено-семени. Лежащие здесь люди умерли из-за отторжения во время адаптационных процессов этапов Примарис Альфа и Бета.
     — Так и было, — кивнул Сериван.
     Я жестом указала на него, являвшегося живым свидетельством того, во что может превратиться попытка вырастить идеальное и совершенное тело, если в процессе что-то пойдёт не так. Дефекты его костей и мышц, должно быть, причиняли непрестанную боль. Каждая минута его жизни была самой настоящей пыткой.
     — Ваше тело, как мне кажется, отвергло изменения на тех же самых этапах. Как же так вышло, что ваши братья умерли, а вы нет?
     Его ответная улыбка, если это можно было назвать улыбкой, затронула только одну сторону лица и, к моему удивлению, продемонстрировала превосходные зубы.
     — Повезло.
     Я задумалась, что же он на самом деле хотел этим сказать? Ему повезло выжить? Или же повезло его братьям, которые избежали постигшей его участи? Я была не настолько глупа, чтобы задавать уточняющий вопрос.
     — Анурада, зачем ты здесь? Зачем ты прибыла на Неметон?
     — Я следую туда, куда прикажет орден. Задача моего господина – собрать информацию о диспозиции сил Вуали Элары.
     Сериван, конечно же, знал об этом и не выказал никакого удивления. Вытерев тыльной стороной ладони слюни на парализованной части рта, он задал ещё один вопрос:
     — А если для выполнения этой задачи ему потребуется сражаться бок о бок с Копьями?
     — Мой повелитель, несомненно, будет сражаться. С радостью и по доброй воле.
     — В таком случае его ждёт радушный приём, — ответил калека. — Ибо нынешними ночами тьма Экзилархии почти поглотила Вуаль. На счету каждый воин, — печально улыбнулся он, хоть и вторая половина лица и осталась неподвижной. — А что если мы попросим Амадея солгать о том, что он здесь увидел? Что, если мы захотим сохранить свои секреты втайне от живущих по ту сторону Разлома?
     На этот вопрос у меня ответа не было. Да и не могло быть. Миссия Амадея заключалась в том, чтобы своими собственными глазами взглянуть на происходящее и доложить об увиденном вышестоящему руководству. Я не могла даже представить себе, что за обстоятельства могут вынудить его скрыть правду.
     — Сиё мне неведомо, — призналась я. — В своей службе мой повелитель руководствуется… традиционными воззрениями.
     Лицо Серивана исказила широкая и показная, по-настоящему уродливая улыбка.
     — Серьёзный и прямолинейный, да? Нам уже доводилось иметь с такими дело.
     Вокс-бусина, хирургически имплантированная в козелок ушной раковины левого уха, подала сигнал. Изданный ею звук не могли услышать ни животные, ни простые люди, однако благодаря тишине, царившей в этом месте, и обострённым чувствам Серивана, он не остался незамеченным и калека прищурился.
     — Твой повелитель вызывает тебя, маленький трэлл.
     — Да, это он.
     — Значит твои вечерние шпионства подошли к концу. Ты же ведь не станешь тратить моё время и отрицать, что намеренно рискнула войти в эту священную гробницу?
     Честность до сих пор хорошо служила мне, поэтому я надеялась, что откровенный ответ станет правильным выбором и в этот раз.
     — Это правда, я действительно намеревалась осмотреть это место, — признала я. — Но я не рассчитывала, что попадусь.
     Он ещё раз улыбнулся своей безобразной улыбкой, но так ничего и не сказал.
     — Позволено ли мне уйти?
     Сериван кивнул. Похоже, даже такое простое движение причинило ему боль.
     — Иди. Твоё присутствие здесь хоть и является прегрешением, но оно простительно.
     Я поклонилась, при этом прекрасно понимая, что, обратив свой взор в пол, я, тем самым, предоставила ему идеальный шанс убить меня. Но он им не воспользовался, а просто отошёл, хромая, в сторону и позволил мне пройти мимо него.
     — Благодарю тебя, Анурада.
     Я обернулась, снова оказавшись лицом к лицу с искалеченным ангелом.
     — За что?
     — За то, что ты поняла истинную природу этого места. Ты увидела здесь скорбь, а не позор.
     Теперь пришёл мой черёд кивнуть.
     Повернувшись, я направилась к выходу. И больше ни разу не обернулась.

Leave a reply:

Your email address will not be published.

Site Footer