Гай Хейли «Осада Терры: Заблудшие и проклятые», перевод первой главы

     Начинаю публикацию романа Гая Хейли «Осада Терры: Заблудшие и проклятые», над переводом которого трудится обосновавшаяся в телеграмме группа переводчиков, а именно: А.К., Потерянный сын Ангрона, Солар Солмннъгр, Диоген Копатыч, Rocket, Юрия Скейс (плюс я по мере сил помогаю с вычиткой). Перевод движется споро, и судя по темпу работ новые главы будут появляться довольно оперативно, что не может не радовать. Благодарности переводчикам, если есть желание, можно выразить здесь же в комментариях, а если у вас имеются какие-либо замечания и предложения касательно непосредственно перевода, то вас с удовольствием выслушают на форуме в теме с обсуждением (форум пока сыроват, но скоро будет доведён до ума). Приятного чтения!

На сей карте, датируемой 0014.M31, изображена знаменитая обитель Бессмертного Императора, осаждённая авангардом сил архи-предателя Хоруса.
Показанная здесь битва за Врата Гелиоса является всего лишь одним боевым эпизодом из множества сражений за внешние редуты и укрепления.
– приписывается неизвестному автору.

«Осада Терры: Заблудшие и проклятые», карта-иллюстрация | The Siege of Terra: The Lost and the Damned, map artwork

ГЛАВА ПЕРВАЯ
Когда придет полночь
Бомбардировка
Мы будем стоять

Бастион Бхаб, 13-ый день Секундус.

     На тринадцатый день Секундус началась бомбардировка Терры. Враг намеренно нацелил первый снаряд в центр Внутреннего Дворца, Санктум Империалис – личные покои Императора. Тот пронзительно завопил песнь огня, разрывая атмосферу над Гималаями, падая сквозь яростный шторм выстрелов противокорабельных пушек и лазерных лучей, исходящих от имперских оборонительных укреплений. Обстрел флотом Магистра Войны поверхности был настолько интенсивным, что этот снаряд прошел незамеченным для большинства людских глаз. Его полет был недолгим, и как только снаряд был обнаружен, сеть лазерных лучей разорвала его на части.
     Но кое-кто его все же заметил.
     Суровое лицо Преторианца Императора оставалось неподвижным, пока он наблюдал за мигом его падения. Стоявшие рядом с ним двое – Великий Ангел и Боевой Ястреб, могущественные лорды Империума, тоже заметили вспышку.
     Три бронированных гиганта созданных в огне знаний давно минувших эпох. Они были братьями, результатом квинтэссенции этих наук и нечеловеческого гения.
     Тот, кого именовали Преторианцем, носил и другое имя – Рогал Дорн. Он был в доспехах из золота. Волосы сияли ослепительной белизной. Его лицо, словно высеченное из камня, было таким же суровым, как у любого патриарха из долгой истории человечества. И в его выражении не было места для компромиссов.
     Именовавшийся Ангелом носил имя Сангвиний; он также был облачен в золото, столь же яркое, как и броня Дорна. Доспех покрывал все его тело, кроме лица и белоснежных крыльев. Сангвиний был прекрасен – воплощение божества, низвергнутое с небес и изгнанное в грязный мир людей, и он с печалью взирал на Вселенную.
     Боевой Ястреб носил доспехи цвета белого глянца. Среди соплеменников его называли Джагатай-хан: первая часть имени была дана за доблесть, вторая – потому что он был их повелителем, и он сохранил это имя позднее, когда был найден своим Отцом. Как и его братья, он ходил без шлема; его лицо под высоким пучком волос было гордым и диким, всегда напряженном на грани улыбки, но встревоженным, словно как небо в окончании лета, окаймленное осенними облаками. Он искал смерти лишь для того, чтобы посмеяться над ней.
     − В полночь, как мы и предвидели. Символический бросок копья, − сказал Хан − Наш брат подчеркивает свою враждебность. Это вызов. Так на Чогорисе начинали сражения все великие армии. Этот выстрел предназначен лишь для нас троих.
     − Какое высокомерие, − мягко произнес Сангвиний.
     − Хорус слишком самонадеян. И это приведет его к необдуманным поступкам,− Хан пожал плечами, словно падение Магистра Войны было неизбежным. Его великолепные доспехи издавали шипение.
     − Высокомерие сродни гордыне. Он потерпит неудачу именно из-за этого.
     Дорн перевел взгляд на армаду Луперкаля. Со времени основания Principia Imperialis для Великого Крестового похода, ни один флот кораблей не собирался над Террой в таком количестве, и большая часть прибыла как враги. Закованные в сталь дети Терры вернулись к своим истокам с убийством в сердцах, чтобы плюнуть своей ненавистью на колыбель человечества. И все же, пока, они сдерживались, выдерживая бурю взрывов и яростных энергий, выплеснутых на них с земли.
     Тысячи и тысячи кораблей заполонили собой все орбиты: звездолетов было так много, что их огни затмили собой звезды и Солнце, превращая ночь и день в единое красное зарево, пронизанное зловещими вспышками. Тысячи тысяч кораблей заполонили орбиту. Их было так много, что они заслонили солнце и звёзды и от их света ночь обратилась в день. Обрушенный на них дворцовыми артиллерийскими батареями вал огня отражали пустотные щиты, разноцветное сверкание которых разлилось искусственными полярным сиянием.
     Колокола звонили с каждой башни Дворца, выли сирены, били набаты. Орудия создавали какофонию асинхронного барабанного боя, и небо трещало и гудело от выстрелов столь огромного их числа. Оборона Дворца вела огонь с того момента, как корабли оказались в пределах поражения – армада двигалась столь плотным строем, что защитники просто не могли промахнуться. На глазах у братьев один из кораблей развалился на части, разбрасывая в стороны метеоры обломков.
     Ответом врага же был лишь один-единственный снаряд.
     – Чего же вы ждете? − тихо произнес Дорн. За исключением трех братьев, крепостные стены Бастиона Бхаб были пусты. Он произнес вопрос лишь ради того, чтобы просто заговорить – Рогал знал, что в последнее время стал слишком часто замыкаться в себе. – Приди к нам, и разбейся о наши стены.
     – Он больше не ждет, – сказал Сангвиний. Его голос, когда-то мелодичный, стал напряженным.
     − Начинается,− он поднял руку и указал. За мгновение, небо сверкнуло миллиард раз, когда все корабли флота дали ответ. Казалось, узор апокалиптического света кричал: «Император падет. Мы пришли сеять хаос».
     – В каждой войне, которую я видел, была своя скрытая красота, – произнес Хан. – Но я видел не так много зрелищ, подобных этому.
     – Мимолетная красота, – сурово произнес Дорн. – И смертельно опасная.
     Снаряды достигли верхних слоев атмосферы, прочертив в небе огненные линии.
     – Все мимолетно, – ответил Джагатай. – Жизнь коротка, и полна горя. И каждый ее миг нужно испить до дна, что бы насладиться опытом, который он нам приносит, и нет разницы, хороший он, или плохой.
     Все пространство над Дворцом заполонили нисходящие дуги снарядов и прямые линии вспышек лазеров, выброшенные вверх – казалось, воздух сотрясался от материи, вырывающейся из пустоты. Гулкие отголоски эхом отдавались от вершин Гималайского массива, оглушая всю Терру.
     – Как ты можешь восхищаться подобным? – спросил Сангвиний у Хана. Когда он повернулся к Ястребу, первые снаряды разорвались над орбитальной платформой «Скай», последним из искусственных спутников Терры – она висела низко над горизонтом рядом с внутренним дворцом, и её широко расставленные гравитационные двигатели натужно гудели, удерживая громаду в воздухе. Попадания, не причиняя вреда, изливали ярость на пустотные щиты, сверкавшие зловещей энергией.
     – Радость – это акт неповиновения, – сказал Хан. – Радуясь, мы побеждаем, даже если проиграли. Жизнь сама по себе является победой, ибо все мы умираем, но смерть не имеет значения для смеющегося воина. Душа поэта делает восхитительной любую трагедию.
     Снаряды попали в основные щиты «Ская» спустя несколько мгновений. Они были созданы по древним знаниям, ревниво утаиваемыми жрецами Марса. Пустотные щиты, формирующие «Эгиду» отреагировали, запылав огнём. Буря пламени создавала целые клубы бьющих по всему небосводу исполинских молний. Дворец содрогался от усилий погребенных под землей машин, когда залы генераторов с натугой пытались укрыть от бомбардировки шпили города. За пределами действия щитов «Эгиды» поверхность планеты взорвалась. Столбы атомного пламени с ревом взмывали в небеса, вызывая безумные толчки, сотрясающие целые миры.
     Попадания первых залпов, пробудили энергетические орудия кораблей и, просыпаясь, они метали вниз стрелы горящего света и потоки плазмы с такой плотностью, что вспышки света на пустотных щитах затмили армаду из самих кораблей.
     Преторианец Императора смотрел в преисподнюю, что разверзлась на небосводе. Его глаза сфокусировались где-то далеко за самим вражеским флотом, глубоко в сокрытой пустоте, словно он мог видеть что-то за пределами, как Солнечной системы так и материальной вселенной, вглядываясь в сам варп, где флоты Робаута Жиллимана спешили к Тронному Миру. Перчатки Имперского Кулака крепко сжимали каменный край парапета.
     – Мы не подведем, – прорычал Рогал Дорн. – Мы будем стоять.
     
     
Алтайские Пустоши, 13-ый день Секундус
     
     За тысячу километров, в земле, где холодный ветер пронизывал голые вершины, иные глаза наблюдали за небесами. С Алтая, казалось, Дворец был объят заревом, пылающих небес.
     Линия горизонта Терры скрывала собою Дворец и горы, на которых он был возведен, и все же дом Императора доминировал размерами над всем земным шаром. Любой житель Терры был уверен в местонахождении Дворца вне зависимости от своего местоположения; в империи, состоящей из миллиона систем, Терра была наиболее тесным, и густонаселенным миром.
     Флотилии Хоруса летели над сияющим городом, словно искры над далекими лесными пожарами. Для наблюдателей на склоне горы падение первого снаряда казалось каплей слезы, прочертившей яркую полосу в небе; в длинных же щелевых линзах мощных магнокуляров она сияла еще ярче.
     Мизмадра опустила магнокуляры от линз маски. Используя всю мощь оптики вместе, она настолько максимально увеличила изображение, что, казалось, чувствует жар, исходящий от снаряда. Опустив их, иллюзия исчезла, и агент задрожала от холода, хотя на ней был просторный плащ, надетый поверх термокостюма. Клубы пара призрачными кольцами вырывались наружу из ее дыхательных путей.
     – Это сигнал? – Ашул не чувствовал холода в отличии от неё. Он также лучше переносил большую высоту, и поэтому не носил маску. Прищурив левый глаз, а правым прижавшись к оптическому прицелу своего снайперского лазгана, он наблюдал, как снаряд разваливается на части под смертоносными лучами.
     – Он ничем не отличается от других, – ответила Мизмадра.
     – И все же он был достаточно быстр, чтобы его заметить. Как ни крути, Алтай находится далеко от Южной Гималайзии.
     В долине под горой была возведена идеально квадратная площадка. В самой нижней ее части, куда никогда не проникал солнечный свет, находился шахтерский городок, построенный вокруг станции монорельса. В настоящее время она была переполнена призывниками на военную службу в рамках мобилизации.
     – После этого поездов больше не будет, – задумчиво произнес Ашул.
     Под яркими лучами света, струящимися с высоких городских пилонов, каждый человек в толпе выделялся также четко, как скалы в пустыне под полуденным солнцем. Он окинул их взглядом, не спеша, высчитывая погрешность, которую окажут лучи при определении расстояния до целей.
     – Эта штука доберется достаточно быстро? – спросил он.
     – Думаешь, я не успею? – ответила Мизмадра.
     Над Дворцом началась настоящая бомбардировка: небо вспыхнуло, и земля адрожала.
Ашул пожал плечами:
     – Рано или поздно удача отвернется от нас, – в глубине души он чувствовал, что удача отвернулась от них ещё тогда, когда их отправили обратно на Терру; не так давно он совершил ошибку, сказав об этом Мизмадре. – Приказы продолжают поступать, но наши активы истощены.
     Он на мгновение умолкнул, продолжив:
     – Наступает конец, – он взмахнул рукой в сторону неестественного поднимающегося рассвета, созданного обстрелом. – Это наш последний бросок. Мы попадемся, или погибнем под перекрестным огнем.
     – А тебе не все равно? – спросила Мизмадра, цинично пожав плечами. – Я все еще верю в Легион, если ты об этом.
     – Как и я.
     Мизмадра начала снимать с себя все снаряжение: плащ, подсумки, оружие – все, что у нее было. Она делала это медленно и методично. И только когда она сняла термокостюм, она начала торопиться. В ярком свете, льющемся из города, ее обнаженное тело казалось таким же рельефным как Алтайские Хребты: мускулы – вершины гор, а впадины между ними – глубокие долины. Все ее тело покрыли мурашки.
     «У всех есть слабости», – подумал Ашул. – «Ее слабость – боязнь холода».
     – Тебя волнует смерть? – спросила она; ему не нравилось, что она ставила вопрос так прямо.
     – Если бы меня это не заботило, меня бы уже давно не было в живых, – признался Ашул. – В мыслях смерть не так страшна, как в реальности, и сейчас я чувствую ее дыхание у своего горла.
     Она была в маске – которую носил каждый, кто мог достать такую на Алтае. Они были относительно распространены, несмотря на их высокую стоимость. Из рюкзака она достала мягкую одежду, что носили рабочие, и тяжелую куртку до пояса, сильно вздрогнув, когда снова оделась. Термокостюм был гораздо теплее, чем униформа рабочего.
     – Ты начал бояться, – с укоризной сказала она.
     – Я не трус, – возразил Ашул. – Так или иначе, мы все умрем, и все же я все еще рядом. Отвечая тебе, я скажу – да, я не хочу умирать, но умру, если придется, и не хочу делать это зря.
     – Что ж, мы погибнем не зря.
     – Какие у нас текущие приказы?
     – Свободный поиск, – медленно сказала Мизмадра. – Хаос. Уверена, мы что-нибудь найдем.
     – Уверена? – прямо спросил Ашул.
     Агент бросила на него взгляд, который он слишком хорошо знал. Ее лицо, конечно, было скрыто под маской, но этот взгляд был там, на ее лице, прямо сейчас. Он понял это по тому, как она наклонила голову. Он понял это по тону ее голоса.
     – Ты сделаешь свою работу, Ашул.
     Он встал, и отряхнул колени. Его рад-счетчик издал пять медленных щелчков; горы были полны остаточной радиации, как результат одной из забытых в прошлом войн Терры. Он где-то читал, что когда-то этот край был очень красив – страна рек, лесов и степей, но теперь он не мог поверить, что эта ледяная пустыня может быть чем-то другим, не таким, какой она была сейчас. Он не мог этого представить. Он знал, что отсутствие воображения было всегда его проблемой – именно поэтому он никогда не верил Императору.
     – Само собой! – отозвался он. С некоторым сожалением Ашул сложил винтовку. Это было хорошее оружие.
     Прочее его имущество: пистолет, нож, пайки и все остальное, было достаточно похоже на то, что имели при себе местные горняки.
     Они завернули свои вещи в пластек, прежде чем положить их в расщелину в скале, и засыпать ее камнями. Они не собирались возвращаться, и никто не нашел бы этот тайник, но старые привычки умирают с трудом.
     – От Альфы к Омеге, – сказал он.
     – От Альфы к Омеге, – ответила она.
     Они спустились вниз с горы; точка сбора кипела от напряжения. Немногочисленные присутствующие чиновники изо всех сил старались поддерживать порядок, но все были слишком напуганы. Никто на Терре не спал спокойно уже несколько месяцев; адские кошмары терзали весь мир.
     Толпа, вздымаясь от раздражения и страха, поглотила Ашула и Мизмадру, не обратив на них никакого внимания.

1 comments On Гай Хейли «Осада Терры: Заблудшие и проклятые», перевод первой главы

Leave a reply:

Your email address will not be published.

Site Footer