Гай Хейли «Коракс: Повелитель теней», пересказ второй и третьей главы

Продолжение пересказа с элементами первода повести Гая Хейли «Коракс: Повелитель теней» (Corax: Lord of Shadows) из серии «Ересь Хоруса: Примархи». Под катом краткое содержание второй и третьей главы.

ГЛАВА I

ГЛАВА II

ПАДЕНИЕ ДОМА АДРИН

Коракс: Повелитель теней

     Действие второй главы разворачивается на Киаваре, родном мире Коракса. Из неё мы узнаём, что местная аристократическая верхушка в лице промышленников-техногильдийцев не шибко довольна новыми порядками, установленными техножрецами Механикум, которые получили власть над планетой. На одном из светских приёмов в честь очередного праздника, Аранан Армадон Адрин общается со своим коллегой Эвом Тенном.

— Мой дорогой друг, это именно Механикум позволили техно-гильдиям устроить здесь приём. Они могли запретить проводить его в этом месте, но не стали этого делать. Этим они показывают, что не только прекрасно видят это скрытое оскорбление, но и то, что им попросту всё равно. Они дают нам понять, что всё, чтобы мы ни предпринимали – бессмысленно. Вся власть сейчас сосредоточена в их руках.
— Мы ещё обладаем знанием, которое им неизвестно.
— И это единственная причина, по которой мы ещё живы.
— Это нелепо. Император говорит о просвещении и о кончине религиозных предрассудков, а затем Он же ставит жрецов повелевать нами. Может, мы и не обладаем мудростью древних, но мы учёные, а не колдуны, как эти представители Механикум.

     По окончанию светского мероприятия Аранан, следуя на машине домой, погибает от руки наёмной убийцы Фелинии Эфтт, которая убивает его во имя Корвуса Коракса.

ГЛАВА III

ВОРОН И ПАТРИЦИЙ

Коракс: Повелитель теней

     — Ты, должно быть, находишь нашу культуру вульгарной, — утвердительно произнёс Жиллиман.
     — Нисколько, — возразил Коракс.
     Эта учтивая ложь вызвала у Жиллимана улыбку.
     — В сравнении с некоторыми из нас, ваша культура вполне сдержана, — добавил Корвус.
     — Вкусы Фулгрима, должно быть, тебя ошеломили.
     — Восхождение на борт «Гордости Императора» было сродни непрестанным ударам надушенного кулака. Я был очень рад его покинуть.
     Жиллиман рассмеялся.
     — Пожалуй, не стоит ему об этом говорить. Он ужасно гордится своим кораблём.
     — Я и не собирался, — сказал Коракс. Фулгрим был ещё одним полубогом, с замашками бога.

     — Ты был воспитан в суровом окружении, — произнёс Жиллиман. Он выглядел виноватым. В отличии от Коракса, его воспитывали как сына короля, и он всегда был окружён великолепием.
     — Я бы так не сказал, — возразил Коракс. — Это было непросто, но некоторым нашим братьям повезло ещё меньше. Я был лишён такого роскоши как богатство и разнообразие ощущений, и когда я вижу что-то новое, я непроизвольно провожу сравнение. Моя голова словно превратилась в инструмент сравнений! — подшутил он над самим собой. Он не имел ни малейшего понятия, почему он говорит это брату. Слова лились сами собой, словно принадлежали кому-то другому.
     — Похоже, у тебя душа поэта, — заметил Жиллиман.
     — Писательский талант у меня отсутствует, — признался Коракс. — Слова не даются мне легко, а вот образы – совсем другое дело. Твои книги напоминают мне волны, а твои владения и то, как ты ими руководишь, напоминают прибрежные скалы, они словно воплощают твоё стремление к порядку. Волны беспорядочно обрушиваются на берег. Порядок против беспорядка.
     — Брат, ты хочешь сказать, что во мне нет порядка? — сухо спросил Жиллиман.
     — Я думаю, что иногда такое бывает, в тебе есть напряжение, — сказал Коракс.
     — Оно есть во всех нас, — произнёс Жиллиман. — Такими нас сделал наш отец. Напряжение есть как внутри нас самих, так и в отношениях между нами. Наши общие черты резко контрастируют с нашими различиями и, тем самым, порождают ещё большее напряжение. Наши способности и умения дублируются, но их сочетания всегда разнятся.
     Коракс подумал о Сангвинии и Ангроне, Дорне и Жиллимане, Хане и Волке. Такие похожие примархи, и в то же время такие разные. В своей жажде знаний Жиллиман был похож на Магнуса или Пертурабо, но преследуемые ими цели различались. Робаут также имел толику таланта Хоруса к грандиозным замыслам. А Дорн, как и Жиллиман, имел общие черты с Пертурабо, а тот, в свою очередь, с Горгоном. Сангвинию была присуща тяга Фулгрима к искусству. И так далее.
     Он подумал о себе и о Кёрзе, с которым его постоянно сравнивали. Его неизбежная пара. Он сам очень часто сравнивал себя с так называемым Ночным Охотником, и то, что он видел, ему не нравилось.
     — Всю свою жизнь я прилагал усилия, чтобы сгладить постоянные трения, — сказал Жиллиман. — Иным способом управлять владениями размером с Ультрамар попросту невозможно. Однако я не стану отрицать, что подобное напряжение является источником энергии.
     — Да, напряжение движет вперёд Великий Крестовый поход, — согласился Коракс. — Но если твоё напряжение возникает из-за противоречия между жаждой новых знаний и стремлением к стабильности, то что тогда порождает моё?
     Коракс сделал глоток вина, пока Жиллиман раздумывал над ответом.
     — Ты разрываешься между желанием нести возмездие и стремлением к правосудию, — наконец произнёс Жиллиман. — В этом ты похож на Кёрза. Но, как мне кажется, пропорции этих черт у вас сильно разнятся.
     — И кому из нас больше присуще стремление к возмездию? — задал вопрос Коракс.
     — Я не хочу озвучивать очевидный ответ, ты видел как работают Повелители Ночи.
     Заметив, как на лице Коракса промелькнуло отвращение, Жиллиман продолжил:
     — Но ты также похож и на меня. Мы оба одержимы идеей верховенства закона, торжества правосудия. А Кёрз хоть и говорит о правосудии, но он одержим лишь возмездием и страхом.
     — Я хочу лишь мира и справедливости, — сказал Коракс. — Я всегда хотел написать книгу о том, как руководить государством. Она бы стала хорошим дополнением к твоим работам и трудам Императора. Но если бы я озвучил подобное желание вслух, оно бы прозвучало смехотворно.
     — Ты можешь позволить себе выглядеть смехотворно, мой брат. Я уверен, что это была бы замечательная работа, — возразил Жиллиман.
     — Я не сомневаюсь, что у Императора есть свои соображения о том, как справедливо править галактикой, — сказал Коракс.
     — Наверняка так и есть, но зачем тогда создавать детей и не учиться у них? Наш отец мудр, но даже Он не может знать всего. Он создал нас для нечто большего, нежели война.
     — Правда ли это, я не знаю, ты с Ним провёл больше времени, чем я.
     — Так и было, поначалу, — сказал Жиллиман с некоторой грустью.
     — Извини за не сильно радостный тон нашей беседы, — произнёс Коракс. — Я лишь недавно присоединился к нашему братству и чувствую себя чужаком. Возможно, я вообще в нём не приживусь.
     — Ты всё делаешь правильно, — заверил его Жиллиман. — Ты пользуешься уважением у остальных, и когда война окончится сможешь лучше узнать нашего отца.
     — Приношу свои извинения, — улыбнулся Коракс. — Я отношусь к тебе как к старшему брату. Если мои вопросы раздражают тебя…
     — Нисколько, — отмахнулся Жиллиман. — Ты же недавно воссоединился со своим Легионом. Кроме того, хоть нас и создали одновременно, я, говоря субъективно, всё же старше тебя.
     — И это отразилось на твоих навыках. Наши приключения в твоей машине служат доказательством того, что ты лучший стратег, нежели я.
     — Стратегическая симулякра служит проверкой на способность построить империю. Ты же больше воплощаешь собой силу освобождения, — сказал Жиллиман.      — Если бы у меня не было ресурсов, которые поступали в моё распоряжение из других миров, и если бы всё происходило на одной планете, то, возможно, ты бы победил бы меня больше чем три раза.
     — Но всё же не каждый раз, — не согласился Коракс. — Как генерал, ты меня превосходишь.
     Выражение гордости промелькнуло на лице Жиллимана, тут же сменившись выражением скромности.
     — Хорошо, может, не каждый раз. Но ты, мой брат, лучше меня в качестве повстанца, ты лучший воин. Твой недостаток заключается в том, что ты уделяешь слишком много внимания деталям. Я же стараюсь смотреть на всё шире. Но мы всё же созданы для разных задач. Чем больше к нам присоединяется братьев и чем больше времени я с ними провожу, тем сильней меня поражает величие замысла Императора. Я многое понял за последние несколько дней. Ассассины-одиночки, которых ты использовал против меня, были очень опасны. Подобные солдаты неадекватны и не совсем соответствуют моему темпераменту, но я не могу отрицать их эффективность. Я, наверное, создам такое подразделение в своих войсках.
     — Теневые убийцы? В моём Легионе достаточно тех, кому подходит такая роль.
     — Должен с сожалением признать, что в моём Легионе тоже есть убийцы, — сказал Жиллиман.
     — В любом обществе всегда есть плохие люди, — произнёс Коракс. — Есть, правда, один физический изъян, который присущ некоторым моим сынам. Терране зовут его “пепельной слепотой”, и этот недуг приводит к психическому диссонансу, который ожесточает и ввергает в состояние глубокого отчаяния. Я думаю, это изъян моего геносемени, я привык копаться в самом себе.
     — Ты не должен себя винить, ни один Легион не может похвастать идеальными показателями приживления геносемени. Всегда есть проблемы, иногда они проявляются даже спустя годы после имплантации.
     — Но, например в твоём Легионе подобные проблемы практически отсутствуют.
     — Практически, но не полностью.

     Затем Коракс рассказывает о своём новом задании. Командующий экспедиционными силами запросил помощь легиона Повелителей Ночи, чтобы террором склонить мир Карино к Согласию, но те слишком далеко и отправить туда решают Гвардию Ворона. Коракс считает, что Император, похоже, хочет чтобы он выполнил ту же роль, что и Кёрз, но делать этого не собирается и вообще, он желает дистанцироваться от практик террора. Мир будет приведён к Согласию чисто.

ПРОДОЛЖЕНИЕ: ГЛАВА IV

Leave a reply:

Your email address will not be published.

Site Footer