«Джагатай-хан. Боевой ястреб Чогориса», главы II-III

Пересказ и, местами, быстрый перевод ещё парочки глав из повести о примархе Пятого Легиона.

ПРОЛОГ

ГЛАВА I

ГЛАВА II

Гияхун, по пути на Глориану, предназначенную Хану, вспоминает о своей чогорийской молодости.

Каган никогда не был злопамятным или мстительным властителем. Он всегда принимал в ряды своего воинства воинов из побеждённых им армий, так же как и разрознённые степные ватаги. Со временем их число выросло настолько, что стало невозможно сосчитать. Давняя вражда и взаимная неприязнь быстро исчезли. Хана волновало лишь то, можешь ли ты орудовать тульваром, держаться в седле, будешь ли беспрекословно повиноваться приказам и стойко сражаться с врагом. Именно за это чогорийцы любили Джагатая так, как любят лишь кровных братьев. Он возвысил их. Он множество лет провёл в седле рядом со своими сынами. Они вместе терпели тяготы и лишения, пока не стали настоящей легендой. Он был повелителем равнин, беркутом, ханом всех ханов.

Гияхун осмеливается спросить, о чём Хан разговаривал с Императором, на что тот ничего определённого не отвечает. Примарх говорит о том, что когда сюда на Терру прибыл Хорус, празднества по этому поводу длились целый месяц. А сейчас прибытие очередного примарха уже остаётся практически незамеченным. Джагатай признаётся, что должен больше восхищаться Императором, как и все остальные, понять, почему его так все любят. Хан горит желанием встретиться и познакомиться со своими братьями, узнать, какие они.
Тем временем Хасик встречается с воинами Пятого Легиона – Звёздными Охотниками, которые вот уже свыше восьмидесяти лет воюют в составе Великого Крестового Похода. Если быть точным, с четвёртой ротой третьего Ордена, только что вернувшейся из Ховианского периметра (Hovian Perimeter). Они были первыми, кого отозвали, чтобы познакомить с примархом и новым командованием. Остальные подразделения на данный момент продолжали сражаться в космосе и с большинством из них связь отсутствовала. Будучи, по сути, уже одним из них, и, в теории, старшим офицером Легиона, Хасик всё же пока что мало что знает про их организацию. Ему даже тяжело выговаривать их терранские имена. Командует четвёртой ротой Намаз (Namaz). Хасик обращается к легионерам.

— Он изменил нас, так что не противьтесь этому. Когда он возденет свой клинок, сдерживайте свой. Он – Каган, завоеватель из завоевателей, и вы станете его родичами. До сих пор вы служили только Императору, но скоро вы станете армией Хана – ordu na Jaghatai. Вы научитесь новым способам ведения войны. Мы научим вас. Если вы примите это – вы возвыситесь. Отвергните – и вас затопчут.

Хан и Гияхун прибывают в лунные пустотные доки. Глориана, предназначенная для Джагатая, уже практически закончена. Но она его не совсем устраивает и он приказывает переделать её, сделав более скоростной и на всё про всё сроку даёт один стандартный год.

ГЛАВА III

Спустя несколько дней Хасик, Гияхун и Есугей беседуют во Дворце с примархом.

— Они сильны и выносливы, — сказал Хасик. — Хорошо обученны, дисциплинированны. Они безупречны.
— Но?
— Чёрствые, — фыркнул Хасик. — Так ни разу и не увидел ни одной улыбки. Кое-что узнал о них. Этот Легион достаточно сильно механизирован. Они садятся в транспорт и полагаются на защиту броню, подбираясь как можно ближе к противнику. После этого действуют стандартной пехотной тактикой. Помните батальоны Ко при Ша’анге? Бронированные faduun? Вот кого они мне напоминают.
Хан тяжело посмотрел на него.
— Ими можно командовать?
— Конечно можно, — вмешался Есугей. — Ими командовали вот уже восемьдесят лет и они покорили миров больше, чем мы народов.
— Я хочу знать, способны ли они приспособиться, — произнёс Хан. — Пройдут годы, прежде чем уроженцы Чогориса станут легионерами.
— Думаю, это возможно, — сказал Хасик. — Но это будет не просто. У них мышление городских жителей. Они привыкли охранять стены.
— Что насчёт задын арга?
— Они предпочитают не говорить на эту тему.
— Потому что это пугает их, — произнёс Есугей. — Нам повезло. Я говорил с остальными, они зовут это Раздором, или Старой Ночью. Я читал некоторые свидетельства той поры, те, которые уцелели. И я теперь понимаю почему они так этого боятся.
— Империя не может быть построена на страхе, — сказал Хан, бросив полный скептицизма взор на своего советника.
— Именно поэтому они предпочитают не затрагивать эту тему, — ответил Есугей. — Они предпочитают вести себя так, словно ничего не случилось.
— Я знаю, что ты хочешь мне посоветовать, — сказал Хан.
— Время на исходе. Очень скоро мы покинем Терру, и шанса встретиться с ним больше может не представиться.
— Что он может сказать мне такого, чего не сказал мне Отец?
— Я не знаю. Но я знаю то, что в сравнении с Ним он лишь немногим менее могущественен. И он ключевая фигура Империума, его архитектор.
— Он раб.
— Возможно. До прибытия сюда, я полагал что я весьма силён. Я наслаждался способностью повелевать бурями. То, что я мог делать – для вас, для орду, – приносило мне радость. Но как только мы появились на орбите, я тут же ощутил его присутствие. Оно было знакомо мне по моим снам. Я уже успел повстречаться с людьми Сигиллита и учуял в их телах отпечаток его силы. Словно пыльца на шёлковой ткани. Возможно, он и раб. Это может быть правдой. Но его сила многократно превосходит мою. Вероятно, вообще всех остальных, кроме вашего несравнимого Отца.
Хан улыбнулся в ответ, усталость на мгновение исказила черты его лица.
— У меня нет настроения спорить. Пусть они тут занимаются чем хотят, лучше держаться от всего этого подальше.
— Вы не сможете убежать от Него, — сказал Есугей. — Никто из вас не смог.
— Уверен в этом?
— Более чем.
Некоторое время они пристально смотрели друг другу в глаза. Один из них должен был победить, и Есугей, наконец, отвёл взгляд и с сожалением посмотрел на Хасика.
— Скажи ему, брат, — произнёс Есугей, — Если он меня не слушает…
— То меня не станет слушать и подавно, — со смехом ответил Хасик.
— Он прислушивается к Цинъ Ca, — усмехнулся Гияхун.
— Только потому что Цинъ Ca очень редко открывает свой рот, — парировал Хасик.
— Хватит, — сказал Хан. — Я знаю тебя, шаман. Ты ежечасно будешь доставать меня, пока флот будет готовиться к отправлению. Так что я сделаю то, о чём ты просишь. Я поговорю с ним. И когда он меня разозлит, а он меня обязательно разозлит, постараюсь сдержаться и не стану его знакомить с длинным клинком моего тульвара. Этого достаточно? Ты будешь счастлив?
— Я буду счастлив только тогда, когда мы вернёмся домой, Каган, — поклонился Есугей.
— Тебе прийдётся подождать, это случиться ещё нескоро.

Хан, в сопровождении Ниасты, отправляется на встречу с Малкадором.

— Мой советник сказал мне что ты желаешь меня видеть, — сказал Хан, стоя перед Сигиллитом и скрестив руки на груди.
— Джагатай, как жаль что мы не встретились раньше, — произнёс Малкадор, правая рука бессмертного Императора. — Мне доложили что ты собираешься уже через несколько дней покинуть Терру.
— Он создал для этого, не так ли?
— Ты бы мог задержаться тут подольше. Твой брат Вулкан провёл здесь много лет и я хорошо его узнал, перед тем как он отправился на Ноктюрн.
— Я уже отдал приказ.
Сигиллит кивнул.
— Именно таким мы тебя и создали. Я понятия не имел, каким ты окажешься, когда появишься здесь. Все вы удивили нас.
— И тем не менее, вы по-прежнему торопитесь.
— Конечно. Очень многое зависит от вас.
— Он сказал мне тоже самое.
— Ты в этом сомневаешься?
— Я не знаю. Ваше беспечное отношение к этому важному проекту выглядит странно.
— Мы не могли защитить вас от всего. С Терры вас забрала Сила, могущество которой невозможно вообразить.

— Жажда завоеваний бурлит в моей крови, — сказал примарх. — Она была в ней всегда. И только сейчас я узнал что вы поместили её туда. Вы сделали из меня инструмент, который вам был нужен.
— Мы все инструменты.
— Кроме Него.
— О, нет. Он – прежде всего. — Сигиллит сложил вместе свои тонкие руки. — Послушай, если бы мы могли отложить Великий Крестовый Поход на сотню лет – мы бы это сделали. Но у нас нет времени, дверь судьбы затворяется и мы можем не успеть. Запомни одну простую вещь, ты – сын Терры. Ты был создан здесь.
— Чогорис создал меня.
— Если ты намереваешься заслужить уважение и авторитет своей новой армии, то постарайся поменьше об этом говорить, — улыбнулся Сигиллит.
— Это всё ложь, — темпераментно произнёс Хан. — Всё – ложь. Мы будем завоевывать миры и будем предавать огню храмы и убивать жрецов, словно невежественные звери. Ты этого хочешь?
— Это необходимо.
— Мы можем сказать им правду.
— Не будь глупцом.
Хан скривился в отвращении.
— Как много презрения к роду человеческому.
— Да, презрения! — поднял голос Малкадор. — Если бы ты видел то, что видел я, то, чем могут стать люди, которых оставили одних во тьме, ты бы испытывал то же самое чувство.
Он успокоился.
— Тебе повезло, Джагатай, твоим миром не стал Калибан. Мы рассказали тебе о Старой Ночи и ты едва нам поверил. Ложь – благородна. Она нужна чтобы защитить их, а не обмануть, потому что они ещё не готовы.
— Я уже слышал подобные речи. Империи моего родного мира предлагали свободу кастам рабов, но только тогда, когда те будут готовы. Странно, но этот момент никогда так и не наступал. В конце концов люди сами взяли её, они умирали за неё, но даже тогда были те, кто говорил что ещё слишком рано. — Он снова посмотрел на Сигиллита. — Рано или поздно, но правда станет известна. Вы не сможете вечно держать людей с завязанными глазами. И когда повязка соскользнёт с людских глаз, то ярость тех, кого вы обманули, будет безгранична.
Малкадор кивнул.
— Именно поэтому мы рассчитываем на вас – на вашу выдающуюся силу и на ваш тактический гений. Вы должны быстро завоевать галактику и распространить в ней власть Трона до того, как причудливые линии судьбы изменятся и мы потеряем свой шанс. Я не лгал тебе, когда говорил что всё поставлено на кон. Осталось меньше десяти лет, чтобы довести начатое до конца.
Хан цинично усмехнулся.
— А потом, когда всё закончится, вы просто переиначите ложь.
— Когда всё закончится.
Примарх рассмеялся. Но в его смехе не было веселья.
— Иногда я задумываюсь о том, зачем вы вообще сделали нас разумными. Машины бы вас не опечалили.
— Бесспорно, не опечалили бы. Но и удовольствия от них было бы мало, — вздохнул Малкадор. — Ты не понимаешь своего Отца. Ты хотел бы что бы Он был более… понятный. И я понимаю тебя. Но пусть тебя не соблазняют размеры Его могущества – Он пожертвовал большим, нежели каждый из нас, и Он использует свои силы не для своей выгоды. Император ежедневно сражается с невообразимыми врагами, и ты хочешь чтобы он при этом имел человеческие чувства. Он ходит дорогами вечности, радуйся, что он вообще способен говорить с тобой.
— И что же мы обретём, если потеряем себя? Что же это будет за победа?
— Это единственно возможный путь.
— Я в это не верю.
— Тогда останься. Поговори с Ним снова. Прислушайся к Его словам.
— Сколько слов не говори, они ничего не изменят. У нас уже есть цель – мир, который нам выбрал Он. Там есть враги, которых я с радостью прикончу ради вас. Возможно там, охотясь и обрушив на жертву свой клинок, я познаю правду ваших слов.
— Правду можно познать и здесь.
— Тогда мне прийдётся вернуться. Когда-нибудь, когда прийдёт время. Но не раньше.

ГЛАВЫ IV-VI

Leave a reply:

Your email address will not be published.

Site Footer